Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
 


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Дневник пользователя "Danean"


воскресенье, 23 июля 2017 г.
Жан. 3 года в разведке. Danean 17:20:40
 Шел третий час ночи. Отряд, вернувшись с очередного задания, мирно спал по своим комнатам. Спал и Жан. До 02:23.
- Кирштайн, ты какого хрена натворил в душевых! Живо иди убирай!
«Какого…?».
Жан вот уже как пять минут спросонья задавался этим немым вопросом. За несколько лет службы в разведке он привык к не самым «мягким» пробуждениям, но такого «индивидуального» не помнил уже давно. Полковник [Твоё имя] вот уже несколько минут продолжала орать на него, каждое ее ругательство сопровождалось вполне чувствительным пинком кровати.
- Полковник [Твоё имя], когда бы я успел что-то натворить? Я только вернулся, - сам не ожидая от себя, Жан резко вскочил с кровати, его лицо очутилось всего в нескольких сантиметрах от лица [Твоё имя].
Осознав, как близко находится к командиру, его сердце предательски пропустило удар. Себе-то он уже давно признался, что последние время [Твоё имя] окончательно заняла все его мысли, вытеснив из них несравненную Микасу. Полковник [Твоё имя] была довольно жестким командиром, ему, особенно первое время, постоянно доставались от нее наказания, выговоры, дежурства. В ходе тренировок, казалось, она издевалась над ним – так не доставалось больше никому.
Однако вместе с тем, как стали улучшаться навыки Жана, внимание [Твоё имя] к нему стало испаряться. Однако, несмотря на то, что во время тренировок он теперь мог вздохнуть спокойно, такое положение дел его… раздражало. Осознание же того, что внимание [Твоё имя] теперь было целиком и полностью переключено на новобранцев, окончательно выводило его из себя, ярость не давала мыслить ясно.
Вот уже почти год, как он осознал, что его непосредственный командир – полковник [Твоё имя] – всего на несколько лет старше его. Ей и 22 нет, наверное. А ещё у нее потрясающие глаза редкого цвета, с таким хитрым и дико возбуждающим прищуром; темные волосы постоянно растрёпаны, так и хочется запустить в них руку и грубо сжать (хотя, скорее всего, после таких манипуляций рука будет сломана в нескольких местах); заметная, даже под свободной формой, грудь, которую так и хочется посильнее стянуть ремнями от привода… Раньше она постоянно на него кричала. Только на него. Хоть где-то он мог быть уверен, что ее внимание полностью сосредоточено на нем. Теперь же ему приходилось даже это отдавать другим.
- У меня складывается впечатление, что ты, Кирштайн, долбанный мазохист! – во-первых, [Твоё имя] использовала другое слово. Матерится ей приходилось по долгу службы – как еще иначе заставить слушаться толпу взрослых мужиков? Во-вторых, даже ощущая на своем лице дыхание Жана, [Твоё имя] не смутилась ни на секунду, не отступила, не отодвинулась. Продолжила все так же с вызовом смотреть на него. Как же это заводило Жана!
Жан был выше [Твоё имя]. На пол головы, но все же с его роста открывался потрясающий вид на грудь [Твоё имя] в вырезе форменной майки. «Интересно, долго ли проживу, если наклонюсь, и проведу дорожку языком по ее груди?», - подобные мысли не давали Жану покоя. И не только ему – трусы стали многозначительно выпирать. «Хорошо, успел в одеяло завернуться» - не слишком большая радость, но все же: [Твоё имя] и так его ни во что не ставит, а если его реакцию увидит, так на смех окончательно поднимет. Про его нежные чувства к командиру и так уже знал весь отряд.
Не хотя, следуя за командиром [Твоё имя], Жан прошел в душевую, располагавшуюся в подвале. В комнате мало того, что было невероятно жарко и влажно, действительно творился полный бедлам. Складывалось впечатление, что в душевых кто-то пытался устроить хлев для свиней – грязь, глина, песок, даже трава…. Все размыто водой, в разводах. Так ещё и какой-то умник подотчетное обмундирование – баллоны с газом - бросил посреди комнаты.
- По графику числится, что ты должен был мыться последним, - командир [Твоё имя] протянула Жану бумагу с построчным списком фамилий. Имя Жана действительно значилось последним. [Твоё имя] смотрела Жану прямо в глаза, ожидая ответа
- Должен был, - по спине Жана пробежал нехороший холодок – попробуй теперь, докажи, что благополучно заснул, только успев стянуть форму и дотронувшись до подушки… - Честно, я….
Договорить Жан не успел. От длительной жары и влажности, баллон не выдержал, решив поставить свою точку в споре Жана с [Твоё имя]. Сосуд, наполненный сжатым газом, и так был опасной игрушкой. Видимо, поврежденный в процессе последней тренировки клапан, который после подвергся воздействию температуры, превратился в молниеносный снаряд – баллон пафосно с победным свистом и на бешеной скорости начал носиться по комнате. Хватило его, правда, лишь на несколько секунду, после чего душевая лишилась освещения, которое теперь скудно поступала из преддушевой, и, собственно, самого душа, холодная вода из которого теперь разлеталась на тысячи брызг по всей комнате, устроив локальный потоп.
- Что ж, реагируешь ты отменно. Хоть чему-то тебя научила, - полковник [Твоё имя] стояла напротив Жана, ехидно улыбаясь. Он сам только спустя пару секунд осознал, что, только услышав свист баллона, мгновенно прикрыл [Твоё имя] собой, прижав ее к стене. Теперь же он стоял к полковнику на ширине ладони, упершись руками на стену по обе стороны от головы [Твоё имя].
Даже в слабом освещении, Жан заметил, что одежда [Твоё имя] намокла, ее влажные волосы запутались среди его пальцев. Капли воды стекают по груди в вырез майки…
Жан не успел осознать, как уже, прижавшись к [Твоё имя] вплотную, жадно, будто пытаясь напиться, начал слизывать эти капли. Не заметил, как его губы оказались выше, на шее… Как ее руки, обхватив его затылок, притянули его для долгого и голодного поцелуя, неизвестно кем начатого.
Прижав [Твоё имя] к прохладной плитке душевой, Жан быстро расправился с мокрой майкой, которая все никак не хотела сниматься. Посему разорванной полетела в дальний угол. Продолжая целоваться взахлеб, они не отрывали рук друг от друга. [Твоё имя] старалась прикоснуться к каждому рельефному выступу на его торсе, плечах, спине; он же не упустил возможности насладиться грудью командира. Пальцами, губами, языком… Спускаясь ниже, Жан потянул за собой [Твоё имя].
[Твоё имя], улучив момент, быстро оказалась сверху. Теперь уже она прижимала Жана к успевшему остыть полу.
- Не думай, Кирштайн, сможешь командовать, - [Твоё имя] прошептала в самое ухо, слегка прикусив мочку. Жан едва сдержал стон. «Все! Хватит!». В нем снова закипала ярость, но другого толка.
- А мы сейчас не на полигоне, и не на поле боя, [Твоё имя]! Так что заткнись! – впервые Жан обратился к [Твоё имя] на «ты», впервые сказал девушке «заткнись». Но он был уверен, что [Твоё имя] все поймет правильно. Ей не нужно ничего объяснять. С ней можно было не сдерживаться, они примет и вынесет все, ведь она – лучше всех, кого он знал.
Не дав [Твоё имя] опомниться, Жан быстро оказался сверху, не давая этому измениться до самого утра.

­­
Прoкoммeнтировaть
пятница, 3 марта 2017 г.
Жан. 15 лет в разведке. Danean 06:36:12
 1.После почти 15 лет, проведенных в развед-корпусе, Жан стал забывать, что такое ярость, злоба, страх. Он больше не имел права бояться, не смел показать, что боится. Единственное, что ему оставили – отчаяние. Отчаяние, которое то и дело, несмотря на колоссальные усилия, стремилось вырваться наружу. Вот уже 15 лет Жан в разведке. Вот уже 4 года он – Главнокомандующий Жан Кирштайн. Ирвин Смит спас отряд от расформирования, Леви Аккерман преумножил славу разведки, однако это не спасло отряд от практически полного уничтожения в очередной битве за Трост, Жану же пришлось собирать корпус практически с нуля. Он до сих пор сам удивляется, где тогда набрался решимости. Что заставило действовать? Хотя ответ прост, как винная пробка – разведка это единственное, что давало хоть какие-то шансы человечеству. Просто на тот момент, после гибели стольких товарищей, двух главнокомандующих и большинства офицеров, свою собственную жизнь он перестал воспринимать как нечто, принадлежащие лишь ему.
Теперь, вот уже 4 года, он несет ответственность за отряд, за разведчиков. 4 года видит бесконечные смерти, увечья и травмы, полученные под его началом и во имя его приказов. Из его товарищей по академии практически никого не осталось – погибла обожаемая Микаса, которая так ни разу на него и не взглянула. Погибла, спасая Эрена. Конечно, чего ещё было ожидать? После не стало Армина, Конни и Саша погибли в одном бою, в пасти одного титана. Остался только Йегер. После этих потерь Жан научился воспринимать гибель солдат отстраненно и несколько холодно.
До тех пор, пока не появилась [Твоё имя].
Нет, ничего общего с Микасой. Даже отдаленно. Только выпустилась из академии, одна из лучших в выпуске, но вот не задача: командование отдало всю лучшую десятку разведке. Солдат, мол, мало! Кто-то же должен безопасность Сины обеспечивать!
Она [Твоё имя] не впала в ярость, как остальные курсанты, не стала плакать, не стала вопить и размахивать руками. Она вообще никак не отреагировала. Только потом, когда все курсанты стали расходиться по лагерю, Жан заметил, как [Твоё имя] прижалась к стене казармы, где её, как она думала, никто не увидит. Её стошнило, трясло, было видно, как ей тяжело даже стоять на ногах.
На следующий день, на построении, на её лице не было и тени сомнения, ни тени страха – она всего лишь за ночь приняла свою судьбу. Вот бы Жану так научиться.
Он и сам не заметил, как начал восхищаться [Твоё имя]. Как человеком. Боец из неё был не самый лучший, хоть и попала в десятку под номером 9. Но это не страшно: если протянет в разведке год-два - наберется опыта, повысит свои шансы на выживание. «Да уж, если протянет! Микасе вон опыт никак не помог!» - мысли суетились в голове Кирштайна. Он, в очередной раз за последние два месяца, внимательно наблюдал за тренировкой новобранцев.
- Да подойди к ней уже! Долго ещё в гляделки играть собираешься? – Йегер как всегда подначить пытается, даром, что столько лет прошло. Они так и не научились ладить. Сначала из-за Микасы: когда до Йегера, наконец-то, дошло, почему она так с ним носится, он ответил Аккерман взаимностью. У Жана больше не было шансов. Потом уже из-за её смерти: Жан не мог принять, что Микаса отдала свою жизнь за такого придурка.
«Можно подумать, я – лучше», - эта мысль крепче всего засела в мозгу.
Хоть они с Йегером и не ладили особо, тем не менее, всегда держались вместе – у них больше никого не осталось. Видимо, они видели в друг друге отражение их юности, беззаботных годов в академии, когда все были живы, когда титаны казались чем-то неправдоподобным.
- Тебе-то какое дело?
- Мне? Никакого. Вот только время уходит. Не думаю, что [Твоё имя] долго протянет в разведке. Тебе же она понравилась, вот и наслаждайся.
Удивительно, но Жан впервые в жизни решил последовать совету Йегера. Он так устал от бесконечного страха, ответственности и одиночества. Он понимал, что Йегер прав, и [Твоё имя] не протянет в разведке долго. А ещё он понимал, что как бы отчаянно не пытался, изменить всё равно ничего не сможет.
- Рядовая [Твоё имя] прибыла, сэр! – отрапортовав по уставу, смешно, ей Богу! Пожалуй, это единственное, чему их хорошо обучили в академии: после смерти инструктора Пиксиса никто не стремился действительно заниматься курсантами. Не удивительно, что они дохли, как мухи.
Она его не баялась. Волновалась, это да! Ну, ещё бы: он же, все-таки, командир! Стояла в кабинете Жана, как на плацу.
- Ты стойко приняла назначение в разведку. Обидно было, поди? Столько старалась, чтобы стать лучшей и вот… - Жан совершенно не знал, о чем с ней говорить. Нет, вопросов у него было много, но все не имело никакого отношения к разведке. Подумать только: он, взрослый мужик с 15 летним стажем в разведке боялся говорить с девчонкой лет на 12 младше, чем он.
- Обидно. Но это уже не имеет никого значения. Ничего ведь не исправить. Да я и не хочу ничего исправлять.
Последняя фраза ввела Жана в окончательный ступор.
- Не хочешь? То есть, хочешь остаться в развед-корпусе?
- Раньше – не хотела. Теперь – хочу, - сказала и посмотрела на Жана в упор. Очень многозначительно.
- Я хотел предложить тебе место в штабе, будешь выполнять поручения офицеров и следить за порядком на базе. Никаких экспедиций за стены.
- Могу я отказаться? – Жану показалось, что предложение её рассердило. «Вот уж точно, совсем разучился общаться с девушками».
Жан посмотрел на [Твоё имя] недоуменно.
- Поясни.
- Я не хочу служить в штабе. Я солдат, и я должна сражаться! – нет, Жану не показалось: её голос звучал сердито. Он готов был поклясться, что она очень старательно подавляет гнев, старается быть вежливой. Это его удивило – за несколько месяцев он видел такие сильные эмоции [Твоё имя] впервые.
- Солдат из тебя так себе, знаешь ли!
- И Вы это поняли, когда так старательно наблюдали за мной все эти месяцы?! – ляпнула и замолчала в оцепенении. Смотрит на Жана в упор, глаза удивленно распахнула сама от себя не ожидала, покраснела. Как же Жану хотелось в этот момент смутить её ещё сильнее!
- Я за всеми наблюдал! – вот уже Жан повышает тон.
- А цветы в комнату тоже всем подбрасываете?
- Это не я! – Жан выпалил это прежде, чем понял, что ведет себя как сопливый пацан. Этой глупой отмазкой он выдал себя окончательно.
- Ах, не Вы? - она замолчала на минуту, а потом голосом, полным обиды и гнева, продолжила, - Знаете, Вам очень просто влюбить в себя девушку: главнокомандующий Жан Кирштайн, такой сильный, красивый… Вы знаете, что все девчонки, что со мной в академии учились, в Вас влюблены? Я-то думала, что они дуры, куда им до главнокомандующего.­ Но нет, сама дурой оказалась! Разрешите идти? – голос дрожит, видно, что убежать хочет, но не может – устав не позволяет.
Жан больше не мог этого выносить: она вот уже три месяца не давала ему покоя. Сначала он думал, что восхищается [Твоё имя], потом понял, что хочет. После же пришло осознание, что больше всего он желает, чтобы она была жива, здорова. Чтобы встречала его после экспедиций, когда он весь в крови и грязи, чтобы успокаивала его, чтобы любила. Вот только как дать понять ей, что он настроен серьезно?
- Нет, не разрешаю, - Жан подошел к [Твоё имя]. – То есть, ты хочешь сказать, что влюбилась в меня?
- Для Вас, конечно же, это большая проблема. Проще же отослать влюбленную в Вас девицу в штаб, чтобы не мелькала перед глазами, - её попытки добавить сарказма в свои истинные чувства действовали на Жана успокаивающе: пусть она и пыталась язвить, зато говорила все напрямую и честно. Она была, пожалуй, единственной девушкой, которая прямо сказала ему о своих чувствах, без жеманного кокетства и дамских игр.
- Проблема? А ты действительно дура! – Жан прикоснулся к губам [Твоё имя] своими, крепко обхватив её лицо: как Жан и предполагал, её первой реакцией были попытки вырваться. К счастью, для них обоих, безуспешные попытки.
Жан прислонил [Твоё имя] к двери, навис над нею.
-Это….я.. не…
- И где же твоя решительность?
Этот простой вопрос [Твоё имя] восприняла как вызов, в глазах опять сверкнули сердитые нотки:
- Вы хотите решительности? А получите! – с этими словами она толкнула Жана к столу. Пока он не успел опомниться, она схватила его за лацканы куртки, притянув ближе, уверенно поцеловала.
Жан давно не испытывал такого потока эмоций! Как же его возбуждала эта показная решительность! Вот уж правда: в тихом омуте…. Однако за всей напускной уверенностью чувствовалась неопытность, что заводило ещё больше.
Жан больше не мог сдерживать свои руки: талия [Твоё имя] была тонкой, мягкой. Как же [Твоё имя] отчаянно пыталась быть решительной. Неужели всего лишь три его слова так подействовали на неё? Ещё никто и никогда так не стремился угодить ему. Она начала снимать с него куртку:
- Ты не слишком торопишься?
- Ой, да заткнитесь Вы! – она снова поцеловала Жана, забросив его куртку в угол. Жан решил ей подыграть: пусть почувствует себя сильной, если ей это так необходимо.
­­
комментировать 3 комментария | Прoкoммeнтировaть
четверг, 2 марта 2017 г.
Жан Кирштейн в реальности)) Danean 16:18:07
 Александр Имберт, 2012
­­ ­­ ­­ ­­ ­­
Прoкoммeнтировaть
Жан. 10 лет в разведке Danean 16:11:04
 Он постучал в дверь, сам не зная, зачем. Вылазка небольшого отряда под его командованием прошла не лучшим образом: Жан потерял трёх бойцов. Он начал понимать Смита и Аккермана, стал понимать, что значит «минимизировать потери». Самому приходилось принимать такие решения. Вот только он, хоть убей, был с этим не согласен. Внутри всё протестовало. Протестовало, но Жан делал. Так было правильно.
«Чёрт! Как же задрали эти гребаные мысли! Как же хочется забыться! Какого я к ней вообще приперся? Лучше б напился, как в прошлый раз…Ах, да….». Вот только прошлая попойка после подобной вылазки закончилась как раз тем, в надежде на что он снова пришел к [Твоё имя].
Месяца два назад у Жана выдался крайне неудачный день. Его только что назначили командиром отряда из 10 человек, выделили бойцов, повысили в звании до капитана. И вот, после первой же вылазки двое солдат не вернулись. Его приказ их убил. Терзаемый чувством вины, Жан втайне от товарищей отправился в город, где проживали его подчиненный и лично передал всё родителям. Родители рядовой Шварц рыдали, просили всё рассказать. Он не стал. Не к чему. Отец же сержанта Вэя набросился на него с кулаками и проклятиями. Скула до сих пор саднила, не давая забыть тот разговор. Один из самых тяжелых в его жизни.
Вдобавок ко всему, вернувшись в отряд, он узнал, что Йегер, наконец-то, «отключил» дебила, которого столько лет из себя строил: они с Микасой начали встречаться. Вот это повод! Товарищи сказочную пирушку устроили, где только еды столько утащили? Но это, явно, вопрос к Саше. С алкоголем-то в разведке никогда проблем нет, особенно среди тех, кто постарше. А они уже, как ни как, 10 лет отслужили! Пили все, особенно Жан – хотелось напиться до полного беспамятства. Так, чтобы думать прекратить. Желательно навсегда.
Выпил залпом целую кружку. Смех, веселье, улюлюканья в адрес Йегера. Жан сидел молча, стараясь изо всех сил не взорваться. Выпил. Всё в тумане. Смех. Игра в карты. Выпил. Смех. Продул в карты. Поцеловал Конни. Выпил. Темнота. Где-то вдалеке, будто из другой комнаты, смех. Открыл глаза – всё закружилось, звук вернулся. Выпил. Снова темнота. Выпил. Руки запутались в чьих-то волосах. Гогот. Выпил. Поцеловал кого-то. Опять чьи-то волосы. Пахнут вкусно. Куда-то пошли, все шатается. Все стены по пути собрали. Тишина, он целует кого-то в шею, одна рука прижимает за талию, другая пытается расстегнуть ремни. Тихий пьяный смех в ухо, жар в паху. Чьи-то умелые руки в штанах. Кровать. Утро.
А на утро Жан обнаружил, что проснулся с [Твоё имя]. Он ничего не помнил. Только то, что было классно. Давно он уже ни с кем так не развлекался. Рыжие волосы практически закрыли лицо, обоюдный запах перегара стоял такой, что аж глаза щипало. Одеяло приподнял: да уж, тело у неё красивое, пусть и не обошлось без шрамов. У кого в разведке их нет?
- Уходить будешь – дверь хорошо закрой, - практически сквозь сон. Жан-то надеялся слинять, не разбудив её, - И ещё, Кирштайн: тронешь воду на столе – убью, даже глаза открывать не стану! – голос [Твоё имя] хриплый, спросонья и перепоя. Вот и как она догадалась, что Жан уже руку протянул? Да, погуляли они вчера отменно! А из коридора уже слышались недовольный и грозные вопли командора Аккермана!
С тех пор прошло чуть более двух недель. И вот Жан снова стоит у её двери и чего-то ждет. Прошло всего каких-то пара секунд, как он постучал, а перед глазами пронеслось несколько лет. Они знакомы уже 9. [Твоё имя] была младше Жана всего на год, отряд 105. Она пришла в отряд следующим призывом, пришла в разведку сама, номер три в выпуске, выбор у неё был. Красивая, ничего не скажешь: волосы густые, длинные, на солнце – просто загляденье. Глаза бездонные и хитрая улыбка с прищуром! Спортивная, подтянутая фигура, полная упругая грудь. «Как я раньше этого не видел? А, может, и увидел, если бы она рот почаще закрывала!».
Да, манеры [Твоё имя] оставляли желать лучшего! Совсем простая девчонка, своя! С парнями больше времени проводит: никакого стеснения, никакого кокетства. Из-за того-то и остальных девчонок бесила до невозможности. Жан помнил, как в первый год её службы, дамы пытались устроить [Твоё имя] «темную». Ничего-то у них не вышло, себе только хуже сделали: пару недель потом кряхтели после драки – помяла [Твоё имя] их знатно. Сама вся в синяках, нос разбит, но не жалуется, шутит, зубоскалит – как обычно. То-то её после этого парни как девчонку перестали воспринимать. А зря!
Так уж сложилось, что выпуск Жана и ребята из отряда 105 много времени проводили вместе. Год всего разницы, на одном уровне, одного возраста. А когда стали приходить новобранцы, так и вообще разница пропала. Постоянные посиделки, гулянки после возвращений стали нормой. И как командор Аккерман с этим не боролся, ничего-то у него не выходило. К чести командора, надо сказать, что его раздражал не столько пьяный офицерский состав, сколько бардак после таких попоек. Да, доставалась же им после этого.
- Чего тебе, Кирштайн? – дверь немного приоткрыла.
- Поговорить хотел…. – «Я же не этого хочу! Блин! Вот как разговор-то завязать?». В коридоре послышались чьи-то шаги. Грозные. Уверенные. Любящие чистоту.
- Это Аккерман! Да не стой столбом, заходи, а то заметит! – она с такой быстротой втянула его в комнату, что Жан даже не успел испугаться командора.
К двери прислонился, отдышался, оглядел комнату и… Замер удивленно: [Твоё имя] стояла посреди комнаты абсолютно голая. Совсем.
«Да, я не ошибся, что зашел – мыслей вообще никаких!». А [Твоё имя] стоит, даже прикрыться не пытается, без стеснения. Красиво. Жану дышать стало тяжело. Стоять – тоже.
- Что вылупился-то, Кирштайн? Ты же уже все это и так видел? – к кровати направилась, там небрежной стопкой лежал весь комплект формы разведчиков, - С задания только что, душ приняла, обсыхаю. Не успела ещё переодеться. Всю неделю по таким ****** дебрям с отрядом шатались, что сказать трудно. Да ещё и дождь этот – все ***** *** в грязи. В душевой бедлам, будто хлев для свиней готовим. Так что, мне Аккерману на глаза попадаться никак нельзя!
К одежде потянулась, а у Жана дыхание сбилось окончательно.
- Стой! Я помогу! – ближе подошел. Быстро, спокойно.
- Что «поможешь»? – стоит напротив, брови нахмурила. Ухмылочка ещё эта издевательская. «Как же хочется взять [Твоё имя] и ….»
- Одеться помогу, - Жан больше не сомневался: она играет с ним. Что ж, значит нужно её перехитрить, обыграть! «Привыкла надо мной издеваться – получай!».
- Одеться? - [Твоё имя] пытается выглядеть уверенно, а у самой уже дыхание сбилось, губы приоткрыла. «Хочешь, чтобы поцеловал? Что ж, жди! Но, проклятье! Как же хочется, прямо здесь и сейчас её на кровать швырнуть и….». Теперь уже у Жана начались проблемы с дыханием. – Я-то думала ты только раздевать и умеешь.
«Замолчи, лучше замолчи, а то сорвусь». Жан понимал, что если сейчас не устоит, то она продолжит воспринимать его как просто товарища, с которым можно ещё и спать. Жан же осознал, что хотел попробовать что-то большее, чем просто секс. Попробовать именно с ней. С [Твоё имя].
Жан взял бельё, опустился напротив на колено, посмотрел снизу-вверх.
- Ногу в шорты сама просунешь, или помочь? – теперь настала очередь Жана издевательски улыбаться: это была его полная победа! [Твоё имя] выглядела шокированной и удивленной: видимо, не привыкла, что парни могут не только «раздевать». – И, кстати, вид отсюда просто шикарный, - Жану даже показалось, что на [Твоё имя] щеках проступил румянец.
Такого не было никогда: парни никогда не стеснялись рассказывать при ней скабрезные анекдоты, материться, или хвастаться своими похождениями. Она же могла не менее скабрезно ответить или не менее пошло пошутить, и – хоть бы хны! Но сейчас [Твоё имя] была впервые смущена! Какое же удовольствие это доставило Жану!
Жан не стал дожидаться ответа, приподнял её ногу, потом другую и готов был поклясться, что она вздрагивала от каждого его прикосновения, а по коже пошли мурашки. Хотя, если быть честным, то подобное происходило и с самим Жаном. Он стал поднимать шорты выше по ногам, стараясь дотрагиваться до обнаженной кожи как можно чаще, и как можно нежнее.
[Твоё имя] ощущала дыхание Жана на своей коже: так близко он неё от стоял. Во всём происходящем было что-то нереальное, но настолько возбуждающее, что она не могла произнести ни слова. Наверное, впервые за долгое время. А главное, совершенно не хотелось его останавливать.
Шорты, тем временем, уже были надеты. Жан не смог удержаться: в завершении провел языком ниже пупка, поцеловал живот [Твоё имя], слегка прикусил.
Жан взял с кровати спортивный лиф – единственная вещь, которой женская форма отличается от мужской:
- Руки подними! – не просит, приказывает.
- Ты бы меньше командовал, Кирштайн. И тон выбирай – ты же просто «помогаешь». А знаешь, мне лень! Сам подними! – смотрит прямо, глаз не отводит. На лице румянец, но [Твоё имя] старается игнорировать смущение, продолжает держать фасон, а у самой уже ноги от возбуждения трясутся.
«Помогать» Жан начал с талии, выше, по рёбрам, едва касаясь руками. Руки [Твоё имя] поднял, провел по ним медленно, до груди. Она ему навстречу выгнулась так, что их бедра соприкоснулись. Теперь настала очередь Жана смущаться.
- Что, Кирштайн, одевать сложнее, чем раздевать? Хочешь, я тебе «помогу»? - колено подняла, уперлась им в пах Кирштайна. Казалось бы, одно касание, однако Жан едва сдержался, чтобы не кончить. Настала очередь брюк.
Жан сел на кровать:
- Спиной повернись!
­­
 


Дневник пользователя "Danean"

читай на форуме:
пройди тесты:
Любовь и месть. Неприятности начинаются
Девочка-которая-полюбила-Снейпа. Книга...
читай в дневниках:
•[Волк - а значит одинок]•
•[Лес]•
•[Наш дом]•

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх